сть, робкая отвага, откровенность,
признательность... душа. - Ты знаешь, увидев тебя, я поняла - это
навсегда...
Алекс поперхнулся. Глаза Ким были по-прежнему закрыты. Она витала в
своих фантазиях.
Словно в поисках поддержки Алекс посмотрел на Беса. У чертенка отвисла
челюсть.
- Да, - согласился Алекс. - Хотел бы я услышать такое в свой адрес.
Глупо, конечно, но хотел бы.
Ким улыбалась, не открывая глаз. Он снова вытер ей потное лицо.
Подумал и сообщил Бесу:
- А может быть, и нет. После этого трудно быть сволочью, а все равно
бы пришлось. Бес одобрительно кивнул.
- Бальмонт, - неожиданно сказала девочка. Помолчала немного. -
Айвазовский. Гоген. Микеланджело.
Алекс пожал плечами. Подошел к окну, включил прозрачность. Над городом
уже поднимался рассвет - мутный, дымный, как и положено на Ртутном Донце.
Вчерашний день кончился, канул в прошлое.
- По. Шелли. Шекспир. Ките. Набоков. Акутагава...
- Пушкин, - предложил Алекс, не оборачиваясь.
- Пушкин. Лермонтов. Фет...
Ким помолчала и заговорила быстрее:
- Верлен. Рембо. Берне. Гейне. Шиллер. Гёте. Бодлер. Уитмен. Уайльд.
- Правильно, не замыкайся на русских, - сказал Алекс. - Хорошее
классическое образование, одобряю... только какого дьявола оно солдату?
- Басе. Сапфо.
- Хотел бы я знать, по какому принципу ты их чередуешь...
- Шопен. Чайковский.
- А с поэзией мы уже закончили? - спросил Алекс.
- Данте... - с легкой неуверенностью произнесла девочка. - Гумилев.
Быков. Робеспьер.
- Чего? - заинтересовался Алекс. Посмотрел на Ким - та облизнула губы
и начала говорить очень быстро:
- Черчилль. Ленин. Маркс. Ганди. Гейтс. Дэн Ляо Вэнь.
Алекс уселся в кресло, закрыл глаза, вытянул ноги. Он все-таки изрядно
устал. А девочка все говорила и говорила, проносясь по земной истории с
непринужденностью и точностью шрапнели. Некоторый перекос все-таки остался
в сторону |