, что? - говорит. - Взяли?
- Взяли, - говорю.
Подняли мы "пустышку" и понесли к выходу, боком идем. Тяжеленная,
стерва, даже вдвоем ее тащить нелегко. Вышли мы на солнышко, остановились
у "галоши", Тендер к нам уже лапы протянул.
- Ну, - говорит Кирилл, - раз, два...
- Нет, - говорю, - погоди. Поставим сначала.
Поставили.
- Повернись, - говорю, - спиной.
Он без единого слова повернулся. Смотрю я - ничего у него на спине
нет. Я и так и этак - нет ничего. Тогда я поворачиваюсь и смотрю на
канистры. И там ничего нет.
- Слушай, - говорю я Кириллу, а сам все на канистры смотрю. - Ты
паутину видел?
- Какую паутину? Где?
- Ладно, - говорю. - Счастлив наш бог.
А сам про себя думаю: сие, впрочем, пока неизвестно.
- Давай, - говорю, - берись.
Взвалили мы "пустышку" на "галошу" и поставили ее на попа, чтобы не
каталась. Стоит она, голубушка, новенькая, чистенькая, на меди солнышко
играет, и синяя начинка между медными дисками туманно так переливается,
струйчато. И видно теперь, что не "пустышка" это, а именно вроде сосуда,
вроде стеклянной банки с синим сиропом. Полюбовались мы на нее,
вскарабкались на "галошу" сами и без лишних слов - в обратный путь.
Лафа этим ученым! Во-первых, днем работают. А во-вторых, ходить им
тяжело только в Зону, а из Зоны "галоша" сама везет, есть у нее такое
устройство, курсограф, что ли, которое ведет "галошу" точно по тому же
курсу, по какому она сюда шла. Плывем мы обратно, все маневры повторяем,
останавливаемся, повисим немного и дальше, и над всеми моими гайками
проходим, хоть собирай их обратно в мешок.
Новички мои, конечно, сразу воспрянули духом. Головами вертят вовсю,
страха у них почти не осталось, одно любопытство да радость, что все
благополучно обошлось. Принялись болтать. Тендер руками замахал и
грозится, что вот сейчас пообедает и сразу обратно в Зону, |