на,
где мать назначила ей встречу. Допив, положила руки на стол, закрыла глаза и
постаралась
дышать помедленнее. От этих совместных обедов, как бы редко они ни случались, у
нее всегда
начинал болеть живот. Встав из-за стола, ей приходилось сгибаться в три
погибели, ее качало, с
нее словно сдирали кожу. Ее мать с садистской настойчивостью, хотя скорее всего
невольно,
расковыривала одну за другой тысячи затянувшихся ранок. Камилла увидела в
зеркале над
стойкой, как мать входит в "Нефритовый рай", выкурила сигарету, спустилась в
туалет,
заплатила по счету и перешла через улицу. Она засунула руки в карманы и
скрестила их на
животе.
Камилла отыскала глазами сутулый силуэт матери за столиком и села напротив,
глубоко
вздохнув.
- Привет, мама!
- Не поцелуешь меня?
- Здравствуй, мама, - медленно повторила она.
- У тебя все в порядке?
- Почему ты спрашиваешь?
Камилла ухватилась за край стола, борясь с желанием сейчас же вскочить и
убежать.
- Спрашиваю потому, что именно этот вопрос все люди задают друг другу при
встрече...
- Я - не "все"...
- Неужели?
- Умоляю тебя, не начинай!
Камилла отвернулась и оглядела отвратительную отделку ресторана - под
мрамор,
барельефы в псевдоазиатском стиле. Чешуйчатые и перламутровые инкрустации из
пластмассы
и желтой пленки-лаке.
- Здесь красиво...
- Здесь просто ужасно. Но я, видишь ли, не могу пригласить тебя в
"Серебряную
башню". Впрочем, даже будь у меня такая возможность, я бы тебя туда не повела...
Зачем
бросать деньги на ветер - ты ведь все равно ничего не ешь...
Хорошенькое начало.
Мать горько усмехнулась.
- Заметь, ты могла бы сходить туда без меня, у тебя-то деньги есть! Счастье
одних
строится на несчастье дру...
- Прекрати немедленно! Прекрати, или я уйду! - пригрозила Камилла. - Если
тебе
нужны деньги, скажи, я дам.
- Ну конечно, мадемуазель ведь работает... Хорошая раб |